De Profundis

14.05 12:00 Яшико Сагамори, перевод Е. Скляровой MIGnews.com

Сколько раз вам доводилось слышать, что глубоко-глубоко внутри все люди одинаковы? Без сомнения, это наиболее универсальное заблуждение людей всех культур. Именно оно заставляет американцев верить, что будь только возможность, каждый араб немедленно сбрил бы бороду, отказался от "джихада", переехал в пригород и стал бы приглашать своих новых и столь разных соседей на вечеринки с барбекю. Там он бы отпускал слегка бесцветные, но совершенно дружелюбные шутки в адрес своих новых друзей, а те наблюдали бы, как он поджаривает толстые, сочные куски свинины, слегка сдобренные какой-нибудь экзотической приправой. А в это время жена араба в узких шортах и футболке с распущенными по ветру иссиня-черными волосами угощала бы гостей "Будвайзером" и "Зинфанделем", слегка волнуясь из-за долгого отсутствия ее дочери-подростка, которая, без ее ведома, конечно, расположилась бы в гостевой спальне, пытаясь держать на расстоянии глупого еврейского мальчишку с улицы напротив, но не слишком отдаляя его, чтобы он не потерял к ней интерес. То же самое заблуждение заставляет мусульман верить, что будь только возможность, каждый американец счастливо и с удовольствием поубивал бы всех мусульман, надругался бы над их телами, изнасиловал их жен, сделал бы рабами их детей, разрушил города, осквернил мечети, украл их собственность и отпраздновал бы свою победу плясками на улице с раздачей сладостей прохожим.

Каждый верит, что глубоко внутри мы все – одинаковы. Было бы совершенно бесполезно пытаться убедить доброго мусульманина, что мы бы предпочли вообще никого не убивать; что, если, несмотря на все наши усилия, это становится необходимым, то тела погибших должны быть преданы земле, как можно быстрее и со всем возможным при данных обстоятельствах уважением; что их жены так же привлекательны для нас, как и их верблюды; и что в свою очередь, их верблюды не вызывают у нас сексуальных влечений; что рабство настолько же чуждо нашей культуре, как оно органично для них; а уж к их скарбу без резиновых перчаток мы вообще предпочитаем не прикасаться. Равно не возможно убедить доброго американца, что мусульмане даже и не мечтают о демократии; что отделение мечети от государства в их глазах просто кощунственно; что идея равноправия столь же отвратительна для них как обмен женами; что ни один из них не отказался бы с готовностью выполнить свой священный долг и убить любую женщину в семье при самом малейшем подозрении на ее недостойное поведение; и все потому, что их представление о чести зиждется на убийстве.

У меня для вас две новости: плохая и хорошая. Хорошая заключается в том, что глубоко внутри мы все – одинаковы. Плохая – в том, что увидеть это можно лишь при вскрытии, потому что наша врожденная одинаковость чисто анатомическая, и что так или иначе, а от культуры не уйдешь.

В любом случае вы окажетесь на одной из сторон, сравнивая, например, мать, ребенок которой был убит в теракте, с матерью террориста-смертника. Последняя приглашает своих друзей и родственников праздновать свершение, венчающее жизнь её сына, и гордо разделяет с ними свое самое глубокое желание - увидеть как и остальные 17 детей умрут тем же способом, при этом, чем скорее, тем лучше; она, вероятно, не будет говорить им, что она уже умножила 25.000 долларов на 18, и полученный результат ее глубоко впечатлил, но каждый из её гостей намерен после вечерники произвести те же подсчеты. Первая же мать вообще ничего не будет говорить, потому что сам воздух, которым она дышит, превратился в невыносимо горький, и, как это ни прискорбно, очень медленный яд. Ей потребуется мучительно долгое время, чтобы понять: она не имеет другого выбора, кроме как вновь научиться дышать так же, как она делала это раньше, вдыхая сладкий воздух, которым дышал ее сын, пока неузнаваемые, обугленные останки его плоти не были соскоблены с тротуара.

Неужели вы всерьез думаете, что две эти женщины имеют одинаковые мечты и чаяния? Неужели вы всерьез верите, что у этих двух женщин есть что-то общее, кроме принадлежности к одному и тому же биологическому виду?

Будучи показанными, различия могут стать очевидными, но вот объяснить их нам предлагают нечасто. Обычно, мы должны понять это сами. В слабой попытке осознать новые явления, человек обычно пробует втискивать их в знакомые структуры, если, конечно, этот человек не Альберт Эйнштейн. Но каков ваш шанс столкнуться с Эйнштейном, если даже обычные евреи составляют меньше чем четверть одного процента населения Земли? Именно поэтому, в попытке найти смысл в безумии мусульманского террора, мы ищем нечто аналогичное в нашей собственной культуре. Есть ли что-то аналогично террору в нашей собственной культуре, кроме покойного Тимоти Маквея? Конечно, есть! Однажды в плохом расположении духа рабочий приносит на свое рабочее место дробовик и начинает палить в каждого, кто попадается ему на глаза. Он убивает несколько человек, многих ранит, и дело кончается тем, что либо он сам стреляется, либо его убивает полицейский, или же он остается жив, чтобы оставшуюся часть жизни провести в тюрьме. Аналогия очевидна, даже если и несколько поверхностна, из чего мы легко заключаем: мусульманский мир пошел вразнос. Однако, избегая политически некорректных выражений, мы говорим, что они обращаются к терроризму от отчаяния.

И вот приятным вечером в пятницу уважаемый мулла в свои неполные 30 лет прощается с женой и детьми, оставляет свой приход и уютный дом, приезжает в Иерусалим, заходит в переполненный людьми автобус, проходит в самую середину, где толпа наиболее плотная, и приводит в действие взрывное устройство. Он убивает множество людей, большинство из которых дети и младенцы, но все они – евреи. Его же вдова гордо сообщает прессе, что мученическая смерть всегда было мечтой её покойного мужа, и она счастлива знать, что теперь он находится на небесах.

Оставив на мгновение очевидное отсутствие отчаяния в поводе для столь специфического акта массового убийства, позвольте мне задавать моим женским читателям несколько вопросов, связанных с этим инцидентом. Вы вышли бы замуж за того, кто был открыто и явно выказывал суицидальные наклонности? Вы хотели бы родить от него детей? Вы доверяли бы ему, растя детей и зная, что он сделает все, что в его власти, чтобы и их превратить в таких же маньяков-убийц? Насколько комфортно вы чувствовали бы себя, лежа рядом с ним и зная, что он откровенно предпочитает 72 воображаемых девственниц вам, теплой и любящей, при том, что единственный путь для исполнения его нелепой ребяческой фантазии - это умереть насильственной смертью? Вероятно, нет. Так вы по-прежнему считаете, что в глубине души вы абсолютно схожи со своей арабской сестрой, что вы разделяете те же мечты, хотите того же будущего для своих детей? Хотели бы вы отправить своих детей в школу, где их бы систематически учили суицидальной ненависти к другим людям?

Между прочим, мы продолжаем слышать жалобы о промывании мозгов, которому подвергаются арабские дети на оккупированных арабами израильских территориях. Позвольте мне заверить вас: хотя, вероятно, там подобное промывание мозгов проводится более интенсивно, оно определенно ничем не отличается от мусульманского образования в любой другой точке мира, включая даже нашу благословенную страну (США – прим. переводчика). Потому что убийственная ненависть ко всему, что не принадлежит к гнилому миру ислама, составляет основу и сущность этого образования. Вы думали, что ислам – это "просто другая религия"? Это, точно так же, как нацизм - просто другая политическая философия.

Случай с вышеупомянутым муллой исключением не является. В своей ненависти к евреям мусульмане с готовностью и энтузиазмом бросают все то, что составляет жизнь нормального человека, несмотря на все ее трудности: семью, друзей, работу, творчество. Одно из подобных массовых убийств в период продолжающейся интифады было совершено британским юристом арабского происхождения. Мохаммед Атта, лидер группы террористов 11 сентября, - выходец из семьи влиятельного каирского адвоката. Отчаяние? Должно быть, вы шутите! Это ненависть к евреям, которая как мандат отвращения, пронизывает всю их религию, убивая даже любовь к жизни. Тысячу раз права была Голда Меир, когда говорила, что арабы ненавидят евреев больше, чем они любят своих собственных детей. Это должно было быть преувеличением, безвкусной метафорой; к сожалению, это - точный диагноз.

По зловещему совпадению, единственный (по крайней мере, пока) американец, причастный к мартовской резне в Мадриде, оказался и адвокатом и недавно новообращённым в ислам. Если бы его спросили об отчаянии в его мотивах, он, вероятно, сказал бы, что действовал из сострадания к мусульманскому страданию. Ряд адвокатов и большинство мусульман имеют кое-что общее: когда они что-нибудь утверждают, правдивости в их словах гораздо меньше, если она вообще есть, чем в вопросе о том, могли ли они избежать неприятностей, связанных с их заявлениями. Мы не позволим этому юридическому орлу, на этот раз избежать неприятностей. Массовое убийство в Мадриде не облегчило ничьих страданий; вместо этого оно само стало страданием. Кроме того, если страдания мусульман столь велики, что могут быть облегчены только убийством, разве мы не должны подумать, как избавить их от этих страданий, чем бездумно приносить в жертву невинные жизни?

Нет, рассерженные, доведенные до отчаяния рабочие не имеют ничего общего с мусульманскими террористами. Если вы ищете аналогию с терроризмом в нашей жизни, вам следует обратить внимание на стрельбу в школах, которую учиняют белые дети среднего класса из уютных домов. Эти молодые убийцы не имеют никакого повода для отчаяния, но их страдание, однако, совершенно реально. Они страдают ужасно от невыносимой, пылающей ненависти, которая является признаком социопатии в ее самой крайней и наиболее убийственной форме.

Вы когда-нибудь думали о том, что убийство Дилана Клеболда и Эрика Харриса до того, как они застрелили своих однокашников, было бы огромной мицвой, даже при том, что с юридической точки зрения это расценивалось бы как преступление? Вы полагаете, что глубоко-глубоко внутри себя вы ничем не отличаетесь от этих двух детей?

Возможно, вы знаете более крайние и более убийственные формы социопатии, чем господствующий Ислам?